Уже пара недель прошло, а я даже ни разу не брился. Раньше как-то не было повода посмотреть на себя с такой бородой, а теперь – красота. Как это я раньше не догадался её отрастить. Образ дополняет тот факт, что уже пару месяцев я не ходил в парикмахерскую и теперь из зазеркалья на меня смотрит волосатое небритое существо, возраст которого можно определить с большим трудом. Зеркало у нас висит только в туалете, и в последнее время я старался заглядывать туда всё реже. Теперь я стою перед ним с электрической бритвой и расчёской. Отмазываться тем, что я «не могу» уже надоело, так что пора приводить себя в порядок. Далее

Ничто так не мотивирует к действию, как вынужденное бездействие. Когда лежишь в кровати и встаёшь только для того, чтобы сходить по нужде, понимаешь, какие громадные возможности в тебе заложены с самого детства. Понимаешь, что раньше тебе мешал чего-то добиваться только ты сам, а все остальные причины – пустые отговорки. Действительно, что мешало проснуться утром и сделать пробежку, контрастный душ, отжимания, в конце концов? Похмелье, «тяжёлый рабочий день», усталость? Да бред всё это. Руки, ноги есть, голова тоже, вроде, на месте. Просто бери и делай, как гласила реклама Nike: “Just Do It” – просто сделай это. Далее

Собираю свои принадлежности из тумбочки в пакет, одеваюсь, сидя на кровати, беру трость, которую мне привезли родители из сарая (когда-то она принадлежала моему ныне покойному деду). Осталось только пересесть на инвалидное кресло, чтобы добраться до своей палаты. Оно показалось мне тогда самым удобным креслом из всех, в которых доводилось сидеть. Конкурировать с ним могут разве что BeanBag’и (в виде мешков, как в Comedy Club).
Далее

Кто лежал в больнице знает, каково это, когда в одной комнате собираются люди за 50 с богатым жизненным опытом и запасом юмора. Они травят всевозможные байки и анекдоты, от которых начинаются истерические приступы смеха. Не дай Бог оказаться в подобной компании человеку после операции – швы разойдутся ко всем чертям. Пару дней я провёл именно в такой атмосфере. В это время мне назначили лечение. Кололи уколы, ставили капельницы, давали таблетки, а на третий день внезапно начали болеть почки. В какой-то момент стал терять сознание…
Далее

Главу под номером 1 пока пропустим. Это предыстория ко всему происходящему и она не влияет на ход событий. Так что читаем логическое продолжение главы под номером 0, комментируем и критикуем.

Сквозь жуткую головную боль (к ней уже тоже привык) открываю глаза и вижу в другом конце палаты знакомое лицо. Машинально здороваюсь, но не могу понять, кто это. Точно, мой сосед по подъезду, с которым я раньше часто здоровался. Весёлый азербайджанец лет шестидесяти, который, похоже, никогда не переставал шутить и заглядываться на женщин, как на молодых, так и на ровесниц. Никогда не знал его имя, а он не догадывался о моём. Самое время познакомиться, мир действительно тесен.

Поздоровался со всеми присутствующими заплетающимся языком, представился, а затем услышал и их имена. Мой знакомый оказался «дядей Мишей». Рядом со мной лежал дядя Коля, которому через неделю исполнилось 69 лет. Он перенёс когда-то инсульт и приехал сюда из посёлка, о котором я раньше даже не слышал, под названием Переволоцк. Между ними располагался дядя Саша, которому было 58 лет, из которых 46 он уделил курению. У него не было правого лёгкого, но привычка не давала ему выкуривать меньше пары пачек сигарет в день. Дядя Саша был типичным «мужиком», который отдал здоровье и молодость ради благополучия семьи. Крутился, как мог ради лишней копейки и поставил детей на ноги. Впоследствии он сказал мне одну очень умную вещь, которую я надолго запомнил. Был ещё один человек, но он выписался на следующий день, так что кроме того, что его звали Александр, я ничего не знаю. Итак, компания подбирается неплохая, а это не может не радовать. Посмотрим, как будет дальше…

Этот рассказ задумывался почти 2 года назад, но только сейчас появилось явное рвение для его написания. Читаем, критикуем, хвалим, обсираем в комментариях. Хочется знать, насколько складно получается писать тексты и интересны ли они вообще. Начали.

Человек, в конце концов, приспосабливается к любой, даже самой хреновой жизни. Даже не столько приспосабливается, сколько привыкает. Наступает смирение и осознание того, что уже хватит карабкаться наверх. Как та лягушка в бочке со сметаной, которая устаёт, опускает лапки и идёт ко дну. И каким бы дерзким и непримиримым бунтарём человек себя ни мнил, рано или поздно он опускает руки и сдаётся. То же самое состояние наступило и у меня.

Я лежу на больничной койке в полуобморочном состоянии. Сюда меня привезли на инвалидной коляске и переложили моё тело на кровать. Встать на ноги можно даже не пытаться – всё равно тело рухнет на пол, не сделав ни одного шага. Говорить получается не очень хорошо, вся челюсть как будто занемела. Мысли спутаны, и голова соображает в два раза хуже, чем обычно. Но даже этого хватит для того, чтобы осознать своё ничтожное положение.

В такие моменты всё лишнее автоматически отсекается, уходят предрассудки и человек начинает видеть перед собой истинные ценности, понимает, что было важно, а что с лёгкость можно было бы вычеркнуть из той грёбаной бесполезной прошлой жизни. Примерно то же самое чувствуют люди, которым грабитель приставляет пистолет ко лбу, которые успевают прокрутить мысли за секунды до авиакатастрофы, и те, кто чудом остаётся жив в аварии. Говорят, вся жизнь проходит перед глазами за пару секунд. Но у меня, в отличие от них, было время подумать и взвесить всё.

Итак, это один из тех случаев, когда действительно ничего нельзя поделать. Так что остаётся только закрыть глаза и надеяться на лучшее. Но, пожалуй, я уже смирился и не жду ничего хорошего. Закрываю глаза и начинаю потихоньку успокаиваться и засыпать, даже не начав ни с кем знакомиться в больничной палате. Нет ни желания, ни сил, да и настроение хреновое…